Голгофа

Ты стоишь, между ног твоих влажно,
А в глазах солоно-солоно.
И срывает солнце мне башню,
Уши мажет шумящими волнами.
И в груди запыхалось предсердие —
Подавилось расплавленным золотом.
Узнавала во мне свои смерти, и
Становилась лишь больше раскованной.
И рискованно было бы взять её,
Придавить ступнями, подошвами -
То зерно, что гордится кореньями,
Прорастающими в недра подкожные.
Она плавит чертей своим омутом,
Кипятит в нём воду для чайника.
А потом чаши наполнены,
А потом вытекай в неё чайными
Ложками примеси жемчуга —
Учи, мол, ДНК новое.
Она вызовет всех твоих демонов,
С колом в сердце их в землю зароет.
Её влас извивается змеями.
Моя власть, что ящик Пандоры.
Она разбивает мгновение.
Она разрывает оковы.
Она ложится под лезвие,
Она плачет слёзами мятными.
Её хочется вымотать цепями.
Её хочется выругать матами.
Её хочется…
Выдох.

Контрольный вдох.
Воздух чист, но вокруг — радиация.
А она верна, словно датский дог —
Так и просит навечно остаться.
Поле маками высеет в полночь,
Выйдет манкою, ляжет подле ног.
Колом станет мне слюна в горле.
Петухов бы крик! Серебра клинок!
То она извивается, слабая.
Ты стоишь над ней — новый царь и бог.
Только что-то шепчет и страждет:
Говорит — пропал, говорит — не смог.
Говорит — слепец, говорит — беги.
Ноги ватные, разум держит пыл…
Я уже не я. Я в твоей любви.
Потеряю вдруг, и вновь свет постыл!
А туман над маком жар от ночи ест.
И костёр потух. И твой хват ослаб.
Мне уйти б. Но вдруг…
Я беру свой крест.
И несу его… на Голгофу.
Раб.

2017

Calvary

You stand still, so wet between the thighs.
And I see the sweetest salt in your eyes.
The Sun explodes through my poor chest.
And your gaze makes me feel blessed.
My heart is beating so madly,
Choked with molten gold.
You watch your destiny in my hands.
This vision makes you so hot.
And I wish I were so mighty
As to own you under my boots.
But you are a seed and you can
Penetrate my chest with your roots.
Your still waters boil the fiends
In the teapot, prepared for lunch.
Filling your poisonous cup,
With pearls into your womb I come.
I teach you my DNA.
You raise these demons of mine.
Then you drive spikes through their hearts;
And bury those demons alive.
Your hair is coiling like snakes.
Pandora's box of my reign
Is open.
And you are to blame.
You break time into dust.
You weep with the tears of mint.
I want to put you in chains,
То brand your forehead with «SLAVE»…
I want you.
Stop and exhale.

The air is fresh. Radiation.
You’re loyal like a Great Dane.
You expect from me certain actions.
You sow the poppies — «Inhale!»
You come to me.
And you bend your knees.
My saliva turns to a stake, like a sword.
I appeal for mercy at the cockcrow.
Domination. I am your God.
But something tells me — I am ensnared.
Something tells me — I am in distress.
I wish I could simply run out.
My heart throbs like a bird in my chest.
My legs are becoming rubbery.
You will leave and I will fall dead.
And no poppies can promise recovery.
Your grip has grown loose.
The fire died. To escape!
But suddenly…
I'm now in the place of your slave
And I bear my cross
…to Calvary.

2017

Оборотень

Зори погасли. Салюты шлют в небо букеты.
Каждый кустик влечения полит родниковой водой.
Словно оборотень, пленённый плодом запретным,
Ты глодаешь мне кости, сбитый взошедшей Луной.

Каннибализм. Ты пьёшь равнодушие подобной.
Ядом наполнено жало смертельной, живучей осы.
Мёд яркой боли сочится в желудок голодный,
Выжигая гортань до красной, солёной росы.

Опрометчивый взмах слабых крыльев. Тяжёлое бремя.
Из груди через рёбра ты вытащишь злостный магнит.
Окровавленный сгусток. Под лёгкими вырастишь кремень.
Там теперь тишина. И больше ничто не болит.

Но рассвет уже ранен, кутает землю туманом.
Стелет дымкою пепла молочную вязкую муть.
И полёт первых птиц примет тёмное небо так жадно,
Оголив диск багровый, словно пробитую грудь.

Ветра первый порыв сорвётся, звеня, с небосвода,
Затеряется в трубах органа налитых берёз.
Пусть как рваная рана затянется тиной болото,
И закапает ива, не сдержав благодарности слёз.

Наивная радость. Иначе не может быть, верно?
Сквозь пробитые рёбра видна гематома небес…
Я прошла эту жизнь, изучила беглым экстерном,
Ставши зрителем в зале театра непрожитых пьес.

2016

Werewolf

The sunset has faded. You watch my salute.
Each sprout of libido is watered by sap of lust.
Like a werewolf hankering after sweet fruit
You gnaw my bones, seduced with the moonlight.

Cannibalism. Devour your own reflection.
A poisonous sting of a wasp is so acute.
Honey of bright pain pierces your core like an injection,
Exuding to the throat with red, salty dew.

Your monstrous heart feels like a burden.
You try to pull out the ill-fated magnet from your chest.
The tortured blood clot you turn into stone.
Silence feeds lungs. Ignorance is blessed.

But the dawn is wounded. The fog licks the grass.
Haze of white ashes milks crimson lands.
Black as a sloe, the sky embraces the landscape of rust,
Unclothing the red sun like a gorgeous breast.

The onset of the wind falls upon golden woods.
Its music is heard between organ-pipes of amber birches.
Let the old bog be healed like a wound,
When the willow weeps like a loyal believer in a church.

Innocent joy! It could have never been different.
Through the broken ribs one can see the hematoma of space.
I have passed the game, being a renegade scholar and
A gallery god in the theater of unacted plays.

2017

Плеть, 1

Уложи меня в кровать
Плетью.
Назови меня своей
Смертью.
О, продай ты мне свою
Душу.
За прибытие во мне,
За разлитие во мне
Лужи.
За запачканные вены
Грязью,
За ласку словом в темноте —
Мразью.
За все хвалящие уста —
Хулой.
За стремление во мне —
к дулу.

Уложи меня в кровать
Смертью.
Нареки меня своею
Плетью.
И спаси от мира зла
Душу.
Слово чести —
Слово «НЕТ»
Рушим.

2014

Whip, 1

Put me to bed
With faith*.
Give me the name
of death.
Then, please, sell me
Your soul
For incoming in me
And invasion to me
With your pole;
For my veins stained up
With mud;
For the words in the night
«You are a slut»;
For abuse in respond
To my kiss;
For my craving after
Your twigs.

Put me to bed
With death.
Give me the name
of faith.
Then save your soul
For my sake.
Word of honour is «No»
We break.

2014

Золушка

Всё кончается в полночь…
Принц становится в ней королём…
Туфли спадают и бьются… Вдребезги бьются…
Платье тугое становится жалким тряпьём…
Крысы злым людям о нас поведать несутся…

Всё кончается в полночь…
Пятки режет хрусталь…
Я синий бархат меняю на красную кожу.
Всё кончается в полночь… Острая белая сталь
Гордую белую стать, медля, гложет…

Всё начнётся под ночь.
Стихнут весёлые балы.
Я, твоя гордость, вдруг стану твои унижения терпеть.
Рдяные черви в груди у пиковой дамы.
Ровные шрамы оставит змеиная плеть.

Всё кончается в полночь…
Принц становится кучером.
Принцесса становится лошадью… Тыквой — мозги.
Этот чокнутый мир горит под свинцовыми тучами!
Капают слёзы безвольной, нелепой тоски.

Всё закончится утром.
Улетят с петухом твои демоны.
Я сольюсь рваной кожей с алым восходом в окне…
Вечером снова бал.
Снова игры меж былью и небылью.
Между троном и падалью…
Красной нитью на белом сукне.

2018

Плеть, 2

Керосиновая лампа на окне.
А за окном разлился снежный мрак.
И зорко око в страшной тишине.
И чёрен постаревший фрак.

Глазница пляшет, яблоко хрустит —
Зелёное и нежное, как яд…
А за окном, нахмурившись, стоит,
Осклабившись, фруктовый сад.

И спазмы давят эту тишину.
Трепещет жизнь на кончике ножа.
Откинув занавес, летят к ней Страх и Грусть.
Вдруг плети взмах! И вновь смогла дышать…

Ты вновь смогла дышать. И крови вкус
Затмил тревогу, оставив сочный жар.
А шрам звенит и ноет, как укус,
И кровь сладка, что хмельной нектар.

И снова жизнь забилась, как плотва,
Попавшая в наполненный стакан.
Из глаз забрызжут искры от костра.
И крылья вырвутся из тёплой плоти ран.

2014

Whip, 2

The chimney-lamp is twinkling at the window.
And outside the sable forest sleeps.
The watchful eye hangs over the snowy meadow.
And black tail-coat of night is tensed through peaks.

The globes of eyes dance. The apple crunches -
So green and so gentle, as the poison.
And outside the window the orchard hunches,
Bogged down in the snow, deeply frozen.

And spasms are squeezing deafly silence.
Life dances waltz on the cutting blade.
The fear and lust crave for the violence.
The sweep of whip.

And you breathe again…
Again you breathe. And taste of blood
Eclipsed the dismay, having left rich heat.
The blood is sweet like heady wine.
The scar is buzzing like a sting.

And life starts throbbing like a fry,
Got to the filled but narrow glass.
Let tear burst out off your eyes.
And wings to grow from the scars.

2015

Нимфа

Твоё имя — секс, в твоём сердце — море.
И солёный бриз в зуд целует губы.
На запястье — блеск — аромат пачули.
Твоё имя — секс, испытание воли.

В твоём теле — страсть и акцент ванили.
Сладость жарит кровь на коврах из специй.
Ты — не про любовь, ты — про то, что ниже —
Жарче, слаще снов и острее перца.

Меж зубами — лёд. Кожа дышит нами,
Поры цедят пот, закипает лимфа.
Расскажи, какая ты между ногами.
Осязай мой рот, роковая нимфа.

Между нами ночь — чёрный знойный сахар.
Между нами знак — бесконечность жажды.
Разгоняй мой пульс, повышая влажность.
Разожги мой мрак беззащитным страхом.

Твоё имя — секс, в твоём сердце — лава.
Пепел горный ест, задыхаясь, кожу.
Ты — моё безумие, надо мной расправа.
Ты, похоже, смерть на роскошном ложе.

2015

Слёзы

В твоих слезах есть что-то роковое.
В них соль морей мешается со светом.
И на губах дрожат кристаллом боли,
Сорвавшись вдруг с ресниц порывом ветра.

В них роз дурман, в них льдин немая свежесть,
В них жуть ослабших от любви ночей,
В них закипает и густеет страстью нежность,
И гибнет пламя восковых свечей.

По лику тихой и скульптурной скорби,
Текут они, не ведая границ,
В них сладость сочетается и горе.
И хочется в смятении падать ниц.

Стоишь босыми, стёртыми ногами
На насыпи мороженной земли,
Неловко вспоротой зелёными ростками,
Томатным запахом несбывшейся любви.

В твоих слезах есть что-то роковое.
Я не могу снести их фимиам, прости.
Могильным камнем твою плоть укрою,
Смиряя стон взволнованной груди.

2016